далеко, верст десять.
– А река где?
– В двух али трех верстах.
– Славомир! Воевода! Берешь мужичка, ищите камень. В случае чего, канал проройте и подведите туда воду. Барж наделайте и организуйте поставку камня. Посадник! Тихомир! Даю аванс, головой отвечаешь. Найди подрядчиков, и организуй поставку камня, и строительство каменных стен, как вокруг города, так и вокруг детинца. Цемент для строительства к осени получишь. Пришлю инженера и сметчика. Казармы перестроить, найдете глину, будет вам кирпичный завод. Ну, а что с кирпичом делать, ты и сам знаешь. Вот: ты и воевода! На вас вся ответственность. И не воруй! Пригляд будет. Заодно вот такие деньги люди заработают. – я показал новые монеты.
– Да, еще! Направь кого-нибудь со мной в Керчь. Поленились во Владимир приехать, получать новые семена будете в Керчи. Теперь по «чернецам». Раз уж они приехали, то просто так не отстанут. Вот мой Указ, действовать в полном соответствии с ним. Не отказывать, а знакомить их с ним: восемь десятин прихода церкви принадлежит государству, устанавливать церковный сбор не выше десятины. Они сами уйдут. Ты меня понял? С каждых 10 копеек, собранных с народа, восемь отдать в казну.
– Понял, княже! – заулыбался посадник.
– А так, плетьми не бить, пока не найдешь утаенную прибыль. Дальше на усмотрение суда, вплоть до высшей меры. Да, и глава любой церкви – я. Никаких отчислений за границу.
Вдохнув в город надежду на скорые изменения, плюс выделив кое-какую наличность, отправились вниз по Припяти в сторону моря, так как идти дальше было некуда, здесь проходит западная граница по Бугу, дальше восточные славяне не живут пока. Но дело времени! Пока все развивается со страшным скрипом, в первую очередь, из-за отсутствия связи и надежного быстрого транспорта. И только деньгами этот вопрос не решается. Нужны люди, обученные и умелые. Вот этим и занимаемся в первую очередь, но только в двух областях огромной страны. Учителей – кот наплакал! Хотя дело пошло!
Но хорошо лишь то, что хорошо кончается! Ночевать в Турове мы не стали, сразу после обеда у посадника, нас проводили, и мы пошли обратно. Речка извилистая, фарватера как такового нет. Никаких буев и вешек. Карты тоже не имеется, все на усмотрение рулевого и загребного, так как ветра особо не было. В этих местах никаких двигателей нет, челны палубы не имеют, просто лодки большие с высоко поднятым носом и кормой. Одна мачта с прямым парусом. Спать там просто негде. Как я понимаю, на такой ладье Степан Разин княжну персидскую возил, пока не надоел всем со своим секасом, ничем не прикрытым. Поэтому каждый вечер весь караван тыкался носом в берег и организовывался временный лагерь на берегу. Так как спать под парусом, как все это делали, государю и его невесте, вроде как, не положено, то для нас ставили шатер. В нем устраивали два топчана, небольшой стол, один топчан огораживали ширмой. Поели вечерком ухи и жареных уток, и легли спать. Где-то в два или три ночи слышу звук разрезаемой ткани. Ну, а под подушкой пистолет. Я руку – туда, патрон должен быть в патроннике, «ТТ». А темнотища! Увидел чью-то голову, которую просунули в разрез полотна палатки, и, слева от груди, не вынимая ствол из-под одеяла, посылаю в эту голову пулю. Тут визг моей невестушки, хорошо, что она пнула ногой дурацкую ширму. Та упала, и я вижу какого-то мужичка, который приставил солидного размера ножичек к горлу будущей государыни, и, прикрываясь ею, пытается что-то сказать на не совсем понятном языке. А темно и не прицелиться. Но ему не слишком повезло, из-за выстрела гвардейцы факелы зажгли за шатром, чуть подсветили цель и пришлось стрелять, так как шею Кати он успел поцарапать. В итоге, палатку нам испортили, все утро потратили на то, чтобы поймать остальных засранцев-разбойничков, рана у Кати оказалась не слишком большой, но напугали ее здорово. Задремавшего часового выпороли свои, и отчислили от гвардии. Ну, а мне пришлось помучиться в течение обратной дороги, потому как Катя спать одна категорически отказалась. Топчаны сдвинули и спали вместе. А пардон, стенки у шатра тоненькие, вокруг усиленные посты стоят, никакой личной жизни и быть не может. Плюс волосы! Они имели длину около 2 метров. Мода такая, женщины волосы не стригли вообще. Помню, как Мила обижалась на меня, когда я ее остриг наголо. Но она жила в орде, в Византии проблем с гигиеной не было. Термы и бассейны там на каждом углу, как и в Италии. Любимое времяпрепровождение – мытье и купание. Это дикие французы и германцы мыться отказывались и испражнения из горшков на улицу выливали. Рим и Византия строили акведуки и канализацию! Унитазы – римское изобретение! Они даже арабов научили мыться, а турецкие бани, читай: византийские, славятся по сей день. Тем не менее, у Кати около часа уходило на то, чтобы сделать себе ночную прическу, делала она ее не одна, с двумя помощницами. Все это дело закрепляли с помощью хитрых приспособлений и чепцов. Это все работает, когда девушка спит одна. Присутствие второго человека каждую ночь разрушало устроенные баррикады, и волосы разметывались по подушкам. Теперь, для того, чтобы повернуться, требовалось предварительно проверить: а не связала ли Катя тебя? Тем более, что если первые ночи она вела себя очень настороженно, то потом настороженность сменилась любопытством и, иногда, заигрыванием. Меня откровенно провоцировали, и это ей нравилось. Насколько я понимаю, если бы не одна «особенность» славянской свадьбы в «высших» кругах, мы бы сами давно все сделали. Но Кате предстояло «предъявить себя» в день свадьбы. Эта традиция существовала еще десять веков или даже больше, и исчезла вместе с «империей». Боярыни чуть ли не в драку лезли: кто омывать царскую невесту будет. Тоже самое касалось и самих бояр, вот они и вымерли. Допустим, тот же Петр I плевать хотел на мнение окружающих, он и начал разрушать эту традицию, и в конце концов взял в жены Екатерину I, бывшую до того дня, когда она познакомилась с Петром, любовницей нескольких петровых любимцев. Но время такое было: Европа ушла далеко вперед, а Россия вся погрязла в прошлом, законсервировала себя в 10–12 веке, и совершенно не желала перемен. Не вся, конечно, но правящий класс. Требовалось «бороды рубить», «зубы драть» и «взднимать Россию на дыбы». Увы, у меня совсем другое положение: я был выборным, а добился того, что меня признали «наследным и верховным». То есть, фактически объединил страну, в том числе, изменил
